Все зависит оттого, как человек оцени­вает перспективы. Если правильно, трез­во — он может уверенно работать. Что же касается характера — я действительно оптимист. Без оптимизма, без мечты, без четко поставленной цели я не представ­ляю жизнь любого человека, тем более руководителя любого ранга. Ведь если появился пессимизм, нельзя надеяться на лучшее, на позитивные сдвиги… Навер­ное, здесь будет уместно напомнить при­тчу, которая очень мне нравится, о двух лягушках, случайно попавших в горшок со сметаной. Одна говорит: «Бесполезно де­ргаться, не выбраться нам отсюда». Другая же не сдалась, стала шевелить лапками и сбила из сметаны масло. Оперлась на него и вылезла на волю.

Так что оптимизм помогает в самых безвыходных ситуациях.

В юности очень увлекался националь­ными видами спорта, даже стал мастером спорта. Сейчас (особенно по выходным дням) беру в руки одну из любимых книг. Читать люблю. А еще меня очень увлекают рыбалка и охота. Жаль только, что очень редко появляется возможность порыба­чить или выехать на охоту.

Отличный кулинарный блог - Кулинария для начинающих

Родился я в селе Красный Яр Кондинс-кого района Тюменской области 8 февраля, а в июне отца забрали на войну. В при­нципе, он жив, может, даже и сейчас. Был ранен, в госпитале с кем-то сошелся и не вернулся. А по матери я Нахратов — такая была ямщицкая семья, причем дед и пра­дед ездили из Тюмени аж в Китай. Дом мое­го прадеда был старинный, 2-этажный, угол Садовой и Казанской (раньше Татарской). В перестройку его кто-то сжег. Там был про­сторный двор, мостовая, конюшня…

После войны мать вернулась в Тюмень, и тут я учился, закончил школу. Мы жили на Подгорной, рядом с Казанской, внизу у мельзавода, третий дом с края, там дальше уже болота и только. У меня после 10-летки совершенно никаких мыслей не было куда-то поступать. А вот в армии, в Германии, по­везло: в радиоразведку попал, там мужики были грамотные, знали по нескольку язы­ков и прочее. Их пример и заставил меня как-то двигаться, что-то делать.

Вернулся, поступил в пединститут на биолого-географический факультет, летом поехал в экспедицию с геологами в Яку­тию. Мне ребята предложили: «Ты возьми фотоаппарат все-таки». И, как назло, кар­точки получились. В принципе, учился я нормально, активный был товарищ, мож­но было бы и дальше идти куда-то по этой части, но к «аппарату» влекло, а самое главное — безотцовщина сказывалась, тяга к свободе. В армии я чуть в дисбат не загремел из-за самоволок. Рядом загра­ница, жизнь кипит, а тут забор 4 метра и перекладины с наружной стороны, чтобы не убежали. Все это вместе, наверное, и решило мою судьбу.

Мы готовим наших специалистов на основе самых современных научных достижений. Прежде всего, это так на­зываемые триады, созданные Петром I, когда лицей, университет и академия существуют в одном лице, т.е. ребятиш­ки прямо с лицейской скамьи приобща­ются к большой науке. Сегодня нашему лицею уже 10 лет, мы активно работаем с академической наукой через кафедру технической кибернетики во главе с В.Р. Цыбульским, кафедру геокриологии во главе с академиком В.П. Мельнико­вым, лабораторию нефтяной юриспру­денции, которой руководит М.И. Клеан-дров… Вот, собственно говоря, что такое университет.

Вот это позволяет сегодня готовить наших специалистов на самом высоком уровне. На недавнем съезде ректоров

Родился 17 августа 1959 года в Тюмени.

Закончил Рижское летное училище, затем — Академию гражданской авиации. Стаж работы в отрасли

—  более 20 лет, 10 из них

—  на должности генерального директора Регионального государственного предприятия по обеспечению воздушного движения «Тюменьаэроконтроль» (сейчас — ГУДП «Аэронавигация Севера Сибири»). Награжден нагрудным знаком «Отличник воздушного транспорта».

Кандидат технических наук.

кономическая реформа и рыноч­ные отношения крепко ударили по финансовому положению предпри­ятий гражданской авиации. Резкий ска­чок цен на производственные расходы породил и безудержный рост стоимости перевозок. Многие авиапредприятия оказались в тяжелом финансовом по­ложении, впоследствии были признаны банкротами или ликвидированы. В том, что предприятия по использованию воздушного пространства и управлению воздушным движением в Российской Федерации выжили и успешно осу­ществляют свою деятельность, большая заслуга новой генерации руководителей авиаторов. Один из них — генеральный директор государственного унитарного дочернего предприятия «Аэронавигация Севера Сибири» Федерального унитар­ного предприятия «Государственная корпорация по организации воздушно­го

расстояния (от радиолокационной пози­ции Нижневартовска на рабочие места диспетчеров Сургутского районного цен­тра УВД). Александр Петрович смотрит в будущее: это позволило в дальнейшем осуществить реорганизацию структуры воздушного пространства путем укруп­нения существующих районных центров УВД Тюменского региона.

По его инициативе впервые в России были проведены работы по созданию и внедрению в отечественную практику УВД-системы автоматического зависи­мого наблюдения (АЗН-В) на базе режима УКВ, которая выполняет роль связующего звена при обеспечении совместимости единой организации системы воздушно­го движения России с мировой авиацион­ной структурой. В 2001 году в тюменском аэропорту Рощино состоялся первый демонстрационный полет с использо­ванием системы АЗН-В, что послужило началом проведения практического эксперимента по применению новейших технологий при УВД в России. Результаты эксперимента не заставили себя долго ждать: высокая эффективность использо­вания технологии для повышения уровня обслуживания воздушного движения, безопасности и экономичности полетов была подтверждена практическим ис­пользованием.

…«Аэронавигация Севера Сибири», как и другие предприятия «Государс­твенной корпорации по организации воздушного движения в РФ» решает задачи по аэронавигации и обеспече­нию безопасности воздушного дви­жения, а также реализует программы модернизации ЕС ОрВД РФ, технической эксплуатации, ремонта и поддержания в исправном состоянии технических средств и т.д. То есть Александр Петро­вич Зубов и его коллектив продолжают делать все, чтобы воздушное пространс­тво Тюменской области было безопас­ным, а воздушное движение в Западной Сибири было организовано на самом высоком уровне. И, как видим, это у них получается неплохо.

Хочется поскорее завершить два проекта, которые немного притормозила защита диссертации. Выпустить на плас­тинке наших бабушек и сделать книгу о свадебных обрядах в Сибири. Будем ездить в экспедиции и на престольные праздники. Хочется свозить детей на фольклорные фестивали в Новосибирск и Красноярск. Но это самые ближайшие планы, далеко стараемся не загадывать. Мне нравится учить, петь и выступать на сцене, организовывать какие-то ме­роприятия и фестивали. И у меня это получается.

На чем будет держаться наша культу­ра? Русская культура на фестивале «Мост дружбы» была представлена песней «То не ветер ветку клонит», исполненной… в оперной вокальной манере. Ничего себе Сибирь!.. Взяли бы да привезли из деревни каких-нибудь бабушек. Вот это я понимаю, культура!

цели. Годы учёбы в аспирантуре Одес­ского политехнического института под руководством известных на всю страну специалистов не прошли даром. Вчераш­ний практик стал настоящим учёным, творцом новых технологий, автором де­сятков изобретений. Его уважали коллеги, любили студенты, не за горами была уже докторская диссертация, а там и профес­сорское звание. Жизнь вновь становилась простой, понятной и… скучной. Так про­шло 13 лет.

К числу последних Владимир Владими­рович относит также благоустроенную тер­риторию завода: ряды цветущих клумб, вы­ложенные брусчаткой дорожки, аккуратно подстриженные деревья, фирменная спецо­дежда — всё это элементы общей культуры производства, которой так гордятся завод-чане. Не случайно именно с «Электроном» ведёт в последнее время переговоры ком­пания «Шлюмберже», переносящая сюда из Канады производство блочно-комплектных устройств для частотных преобразователей. Сегодня среди клиентов завода крупней­шие нефтедобывающие компании России: «ЮКОС», «Роснефть», «Сибнефть», «Сургутне­фтегаз», «ЛУКойл», «ТНК» и др.

Газификация и сооружение собственной котельной стали первыми мероприятиями комплексной программы обеспечения энергетической независимости предпри­ятия. В ближайшее время будут осущест­влены и последующие шаги: модернизация подводящих электросетей и переход на автономное водоснабжение. Коллектив за­вода стал более компактным, сократившись до 580 чел., зато всем своим работникам Жежеленко может с уверенностью гаранти­ровать: без дела (а значит, и зарплаты) они не останутся. Более того, в последние годы в связи с ростом объёмов производства вновь появился дефицит кадров, в первую очередь квалифицированных станочников.

Но главным достижением директор «Электрона» по праву считает новую про­дукцию завода. За последние годы удалось разработать и внедрить в производство целый ряд изделий, среди которых: АГЗУ «Электрон», ультразвуковые расходомеры высокого давления, позволяющие осу­ществлять учёт жидкости, закачиваемой в нефтяной пласт, интеллектуальные много-параметрические расходомеры «Dymetic», станции управления погружными насоса­ми и многое-многое другое.

Растёт и выпуск традиционной для заво­да блочной продукции, доминирующей на рынке благодаря своей универсальности и доступной цене. Однако основная ставка делается на наукоёмкую продукцию и, пре­жде всего, на своё любимое детище — АГЗУ «Электрон», удостоенный медали 8-й Меж­дународной выставки ««Нефть и газ-2001. Конверсия и машиностроение для ТЭК». Эта установка, разработанная и запатентованная заводом, позволяет замерять продукцию скважины непосредственно в трёх состояни­ях. Потенциальный рынок такой продукции может составить тысячи установок, а введе­ние предварительного стандарта в нефтедо­бывающей отрасли делает эту перспективу вполне реальной.

И пусть это время ещё не наступило, «Электрон» вышел на орбиту стабильного роста.

В Урае из буровой бригады меня забрали в контору, работал там инжене­ром по технике безопасности. Месяца три сидел на переработке различных инструкций, формировании сборников и регламентов. В принципе, нужная, по­лезная работа. Я каждую инструкцию, каждый регламент прощупывал, пере­писывал, правил запятые. После пере­езда в Нижневартовск работал в РИТС управления как бы на подмене. У нас было в то время три буровые бригады: у кого-то из мастеров помощник забо­леет или в отпуске — як нему помощ­ником; нужно пробурить колодец для воды — вперед, руководить бригадой водников. Так меня обкатывали — уж не знаю, специально или нет. Но когда объемы буровых работ стали расти, в управлении стал вопрос о создании четвертой буровой бригады. Решили помоложе ребят забрать из действую­щих бригад и создать комсомольско-молодежную бригаду, возглавить кото­рую предложили мне.

Школа мастеров

На Самотлоре у Виктора Китаева уже была такая, у меня вторая появилась. Молодая бригада была, но дали опытных слесарей, а от них очень много зависит. Из четырех бурильщиков один был с опытом, и то хорошо. Технолога дали опытного. Вопросы по обеспечению буровой бри­гады запасными частями, оборудованием, фронтом работ выполнялись, скажу так, по возможности. Никто нас на рекорды не тянул, мы тянулись сами. Знаменитый мастер Петров забуривал рядом скважину одновременно с нами, вот мы и соревно­вались. Вот направление пробурили, вот кондуктор, вот начали первое долбление из-под кондуктора… Рядом с комсо­мольским значком на обшивке буровой плакат даже висел: «Ну, Петров, погоди!» Азарт был. Друг за другом следили: как там Левин, Китаев, Громов? И общение было, ездили друг к другу мастера. У Петрова что-то новое появилось? Давай поедем, посмотрим. У Шакшина что-то другое — быстрей к нему. И никаких тайн, заморочек.

Откровенно говоря, не были мы впереди всей «команды» в нашем УБР, но и в отстающих никогда не были. Всегда свои обязательства выполняли. Но мы их брали, взвешивая свои силы и возможности, не лезли на рожон. Были случаи — стояли: закончил буровую, а другая кустовая площадка не готова или буровая не смонтирована. Или хочется станок более-менее новый, а тебе дают, какой есть. Раньше кусты бурили за 30-40 километров от города, а потом за 80, тоже своего рода проблема: дороги бетонные рядом от буровой находятся или на тракторе по грунтовой дороге надо ездить на санях, в непогоду даже вахту не можешь сменить вовремя. Так что никакой «зеленой улицы» — что, мол, вы все подождите, это мы дадим сейчас молодежной бригаде, — у нас никогда не было. Да, по-моему, ее и у Героев не было.

Петров был одним из первых, кто перешагнул 100-тысячный рубеж. Тогда команда у него собралась замечательная. Они, по-моему, просто жили этой гордой мечтой. И когда бы я к ним ни приехал, занимались каждой мелочью, которая могла привести к потерям вре­мени. Все рассчитывали по часам. Такое было время.

Позже моим очередным увлечением стала техника. Помогал отцу, слесарю на автобазе, ремонтировать двигатели. А так как почти все мои дядья были води­телями, то летом они часто брали меня в поездки: в Алдан, Нерюнгри, Эльконку, Магадан… Ну а в старших классах я прос­то влюбился в авиацию. Читал мемуары Покрышкина, про чкаловские перелеты в Америку и мечтал после школы во что бы то ни стало поступить именно в летное училище.

Будучи студентом, женился. Галю при­смотрел на каникулах в Тынде. Пришел в школу, вижу: новая учительница, молодая, симпатичная. Узнал, что приехала из Бла­говещенска, закончила педучилище. Поз­накомились, понравились друг другу… В общем, в Казань я возвращался уже не один. С тех пор мы уже тридцать с лишним лет вместе.

Ко времени окончания института в нашей семье родилась старшая дочь, и надо было думать не только о себе. Зара­нее сходил в деканат, сделал выборку по выпускникам предыдущих лет и написал два десятка писем в разные города. Отве­тили почти все. Одни сетовали на то, что

ои родители, Николай Петрович и Евдокия Степановна, родом из Рязанской области, из села Веретье, которое стоит на самом берегу Волги. Отец в 19 лет ушел на фронт. Ровно за месяц до Победы его тяжело ранило в ногу. Через год после Победы отец и мать покинули насиженные места и завербова­лись на Дальний Восток.

с работой не клеится, другие жаловались на отсутствие жилья. Получил письмо и из Тюмени, от Валеры Зубцовского: «У нас строится моторный завод, новое производство, громадные перспективы, с жильем проблем никаких, каждый год по 5-10 домов сдается…». Справился в географической энциклопедии о той местности: много лесов, озер, рек… Как раз то, что надо!

В Тюмень уезжали впятером. И ник­то из нас впоследствии не пожалел об этом! Виктор Сопьян, он тоже начинал на моторном, как и я, сейчас работает заместителем главного механика на ак­кумуляторном заводе. Володя Наймушин возглавляет ОТК на моторном. А Саша и Ирина Умновы лишь совсем недавно по семейным обстоятельствам вернулись в Казань…

«Прошу отправить меня на производс­тво». Хотя была возможность уйти в технологи, конструкторы, где работа почище, но не такой я человек. Привык находиться в гуще событий. Так стал сменным мастером, а вскоре — началь­ником цеха. Жизнь здесь бурлила, кипе­ла, скучать было некогда.

Когда меня спрашивали, какую про­дукцию выпускаем, отшучивался, мол, «батареи для курятников да двигатели для «Москвичей». На самом же деле львиную долю занимала «оборонка». Работали в жесткой цепочке. Устинов, министр обороны, звонил Богомякову, секретарю обкома, тот — Хуторянско-му, а Владимир Яковлевич собирает бюро: «Нужно, кровь из носа, успеть к назначенному сроку». И мы, бывало, несколько дней не уходили из цехов. По­лученная здесь трудовая закалка очень помогла в дальнейшем…

Хозяйкой очередного чемпионата мира, для меня уже третьего по счету, стала Бразилия. И здесь не обошлось без сюрпризов. Мне казалось, что была готова, как никогда, но по приезде сюда (а добирались мы достаточно долго, самолетом, через франкфурт-на-Майне) почувствовала, что «поплыла». Возмож­но, сказались акклиматизация и пере­пады погоды, ибо в Тюмени было уже достаточно прохладно, а в Рио стояла жара. Плюс нас мурыжили в гостинице полдня, решали вопрос с размещением.

Да и поселили меня и Евгения Исидо­ровича в разных отелях, на приличном расстоянии друг от друга, что было также очень неудобно. Так или иначе, стала второй. Не хочу оправдываться, спорт есть спорт, и не всегда в нем побеждаешь. Чемпионкой мира-2001 в моей категории стала бывшая сооте­чественница, украинка Елена Алаярова, которая, вероятно, на тот момент была лучше подготовлена. А в Чехии год спус­тя я вернула себе чемпионский титул.

тренер

с большой буквы

Евгений Исидорович для меня как отец, а я ему как дочь. Могу сказать ему все, что думаю, делюсь с ним какими-то своими проблемами. Он с высоты своего жизненного опыта всегда посо­ветует, как поступить в том или ином случае, и я в свою очередь стараюсь прислушиваться к его мнению. Не знаю, как сложилась бы моя судьба без этого Тренера с большой буквы, к которому испытываю огромную благодарность за все, что он для меня делал и делает.

Захочется ли мне в будущем, когда уйду из активного спорта, тренировать самой? О, это вопрос вопросов. Знае­те, когда в «Антей» приходят молодые девчонки, стараюсь помогать Евгению Исидоровичу в его работе. Но это вовсе не значит, что стану тренером. Сейчас в спорте очень много других, не менее интересных направлений, о которых в мою бытность учебы в университете мы даже не слышали. Скажем, спортивный менеджмент. Дело относительно новое, но стоящее. А может быть, смогу впос­ледствии реализовать себя в чем-то другом, и не обязательно в спорте…

Раньше был ярый болельщик по всем видам спорта. Сейчас, если честно ска­зать, телевизор особо и не посмотришь. Прихожу домой не раньше восьми вече­ра. Состоялась ли жизнь? Думаю, да. Какой самый главный урок вынес из этой жизни? Такой: хочешь требовать с других — на­учись требовать с себя. Будь порядочным человеком, и пусть слово не расходится с делом.

«Что такое «ЛУКойл-Западная Сибирь» сегодня? Это четыре города: Когалым, Лангепас, Урай, Покачи.

Четыре района: Кондинский, Советский, Нижневартовский, Сургутский. Это современные, высокотехнологически оборудованные предприятия с очень высокой дисциплиной труда, высоким качеством трудовых взаимоотношений».