Всесоюзные ударные комсомольские стройки действительно были громадным подспорьем в развитии Западно-Сибирс­кого нефтегазового комплекса. Я думаю, они останутся в истории страны. Их нельзя зачеркнуть. Пусть даже какая-то доля пафосности была. Говорю со всей ответственностью, ведь я там был. Я при­езжал со съезда, рассказывал о нем своим ребятам, и все прекрасно понимали — и слесарь, и помбур, и сварщик — они главные задачи понимали, не просто там: «Ладно, съездил, дурака повалял неделю». Подъем какой-то был, душевный подъем. Было чувство, что ты находишься на ост­рие важных дел, а не где-то в стороне. И если кто-то впереди тебя, то стараешься к нему подойти поближе. Скажу откровен­но, когда встречаю своих ребят, кто у меня работал, а сегодня многие уже сменили профессию, бурение ведь стали поти­хоньку сворачивать, люди вынуждены другим заниматься, — так вот, встречаю, а они: «Помнишь, как мы работали! Этого не забыть!» Это их откровенные слова, и говорят они их с удовольствием. И у меня чувство ностальгии есть сейчас. Поверьте, это было не показушное. Где-то там, высту­пая с трибуны, и говорили, может, чужое, по бумаге, а в душе — черт его знает: кто верил в то, что говорил, кто не верил, трудно угадать сегодня, пусть это будет на совести каждого. Но в дело свое мы верили, и это главное.

В должности бурового мастера я «просидел» 10 лет. Нужно было в бюро ЦК иметь рабочего человека, представителя пролетарского класса, вот меня и придер-