15 августа 2002 года старейший не­фтепромысловый район Западной Сиби­ри выдал символическую 200-миллион­ную тонну нефти. Ровно двумя месяцами раньше, но в I960 году, из скважины Р-6 Трехозерного месторождения ударил первый в Западной Сибири нефтяной фонтан. Сейчас на ее месте памятник, к которому ежегодно на День нефтяника стекаются горожане.

«Урайнефтегаз» — это уже 16 место­рождений, разрабатываемых сегодня, 20 лицензионных участков общей площа­дью 8000 квадратных километров. Это и собственное перерабатывающее про­изводство — первый в Западной Сибири НПЗ мощностью 100 тысяч тонн.

В 2002 году «Урайнефтегаз» добыл 4 миллиона 579 тысяч тонн нефти — са­мый высокий уровень за последние восемь лет. Годы последующие будут еще богаче.

Геннадий Иванович Райков родился на Дальнем Востоке в семье кад­рового офицера Советской Армии. В начале войны его отец пропал без вести под Брестом, потом «нашелся» и день Победы встретил в Польше, куда вскоре прибыла и семья. Юный Гена пошел учиться в интернат для переме­щенных лиц, где все ходили строем, а классными руководителями были ар­мейские старшины. «Это была жесткая школа», — вспоминает Райков. И сам детский «контингент» утверждал себя

кулаками, и взрослые за непослушание наказывали в духе времени — битьем. Восемь лет формировался в интернате характер будущего лидера и крутого мужика. Домой, к семье, он приезжал только на лето.

Потом были Москва, Новосибирск, Омск — обычная судьба армейских детей: от гарнизона к гарнизону. Рядом с отцом он понял главное: настоящая дисциплина должна держаться на уважении. «Отца очень сильно уважали, — рассказывает Райков. — Когда к нему приходили гости, это было сразу заметно». Командир Иван Райков всегда стоял за справедливость, не боялся высказывать личное мнение. Быть может, именно поэтому он и попал под знаменитое хрущевское «сокращение». Сын поясняет, что отца это крепко обиде­ло. После увольнения из армии он прожил всего лишь пять лет.

отцовское воспитание

Геннадий Райков закончил школу в Омске с серебряной медалью и поступил в местный машиностроительный институт (ныне политехнический). Мать не работа­ла, у нее была инвалидность, она долго и сильно болела. Денег в семье не хватало, и с первого курса Геннадию пришлось подрабатывать кочегаром в котельной, рабочим и машинистом сцены в Омском драмтеатре. «Это было удобно, — вспо­минает Райков. — День учишься, вечером и ночью работаешь». Летом вербовался в строительные бригады, работал на селе, в Казахстане — электромонтажником, тянул провода. Зимой еще чистили крыши от снега…

в Госдуме

Нравы в то время царили известные: «Фуфайки, белые шарфики, кепки с фи­фочкой, хромовые сапоги…» В общем, «ходили на грани», говорит Райков. Его лично от шага «за грань» уберегли от­цовское воспитание и ответственность за семью.

После окончания института Райков работал в Оренбурге, а затем «волею случая» попал на знаменитый Омский оборонный завод имени Баранова, где строили авиационные и ракетные двига­тели. Этот «случай» и определил всю его дальнейшую судьбу.

Начинал он мастером, а спустя два года был уже заместителем начальника цеха. Работал под руководством леген­дарного советского конструктора Архи­па Люльки, был им замечен и отмечен, стал кавалером орденов «Знак Почета» и Трудового Красного Знамени. Работал с утра и до ночи — «Нас так воспитали, любой ценой добиться того, чтобы быть впереди».

В 37 лет он уже был заместителем ди­ректора завода по производству.

Его вызвали в ЦК КПСС и объявили о новом назначении: в Тюмень, главным инженером моторостроительного объ­единения. Передвижений не хотел, очень

Метки:газ, судьба, Тюмень