был, раскорчевал земли чуть ли не 8 гек­таров, выпаса и прочее и так жил.

Родился я в селе Красный Яр Кондинс-кого района Тюменской области 8 февраля, а в июне отца забрали на войну. В при­нципе, он жив, может, даже и сейчас. Был ранен, в госпитале с кем-то сошелся и не вернулся. А по матери я Нахратов — такая была ямщицкая семья, причем дед и пра­дед ездили из Тюмени аж в Китай. Дом мое­го прадеда был старинный, 2-этажный, угол Садовой и Казанской (раньше Татарской). В перестройку его кто-то сжег. Там был про­сторный двор, мостовая, конюшня…

После войны мать вернулась в Тюмень, и тут я учился, закончил школу. Мы жили на Подгорной, рядом с Казанской, внизу у мельзавода, третий дом с края, там дальше уже болота и только. У меня после 10-летки совершенно никаких мыслей не было куда-то поступать. А вот в армии, в Германии, по­везло: в радиоразведку попал, там мужики были грамотные, знали по нескольку язы­ков и прочее. Их пример и заставил меня как-то двигаться, что-то делать.

Вернулся, поступил в пединститут на биолого-географический факультет, летом поехал в экспедицию с геологами в Яку­тию. Мне ребята предложили: «Ты возьми фотоаппарат все-таки». И, как назло, кар­точки получились. В принципе, учился я нормально, активный был товарищ, мож­но было бы и дальше идти куда-то по этой части, но к «аппарату» влекло, а самое главное — безотцовщина сказывалась, тяга к свободе. В армии я чуть в дисбат не загремел из-за самоволок. Рядом загра­ница, жизнь кипит, а тут забор 4 метра и перекладины с наружной стороны, чтобы не убежали. Все это вместе, наверное, и решило мою судьбу.

Метки:Красный Яр, Люди, Село