что настоящая страсть может последовать только за откровенной нежностью — кон­цепция роз.

А вообще, занятий столько… Охота к перемене мест теперь называется «командировка». Раньше можно было назвать — путешествие.

Я написал книгу о Константине Носило-ве. Это было еще в советские времена, ког­да подразумевалось, что мы все — люди ка­кого-то монолитного общества… Я открыл нечто странное: он практически нигде не служил, писал, путешествовал, был част­ный, партикулярный человек. Частный! Я открыл для себя частность человека. Он жил, как хотел, в свое удовольствие, но это удовольствие заключалось в писании книг, в путешествиях, общественных акциях, помощи аборигенам, организации выста­вок, совершенно частным образом, не по какому-то служебному долгу. А Александр Кастрен научил меня — или усугубил во мне — чувство ответственности. Безнадеж­но больной чахоточный Кастрен, понимая, что соревнуется со смертью, смог за пяти­летнее смертельно опасное путешествие по Сибири собрать уникальные научные материалы, чтобы спасти от исторического забвения вымирающие финно-угорские и самодийские племена.

Есть какие-то задачи, которые сам че­ловек ставит перед собой, и они для него выше, серьезнее, чем собственно жизнь. Образом своей жизни он меня в этом по­разил, привел в восторг и убедил.

Самая интересная, значимая для вас поездка, самая главная — это первая. Из родного Магочина, всего 40 километров, но — наконец-то тебя посадят на колесный пароход!.. Это сейчас пустые пароходы, пустые реки, а тогда — бочка с сельдями, места нет, хорошо, если найдешь местечко на каком-нибудь трапе в кочегарке, какое блаженство, какое счастье!.. Можно выйти на палубу, пароход шлепает лопастями, берега проплывают, жизнь необыкновенна, дали неоглядны!.. Я из Магочина попал в Са­лехард и только потому 20 лет проработал в Салехарде — что речка течет на север и обязательно должна привести к Салехарду! И знаю, что это все закономерно, потому что течение туда несет, и рано или поздно ты там окажешься. Мне было 6 лет. И потом уже даже перелет на другой континент — конеч­но, интересные ощущения, но…

А были потом — Север, Москва, Рос­сия, заграница, научные конгрессы и конференции, Диринг-Юрях с поселением первобытных людей 2 миллиона 200 ты­сяч лет назад, речка Сибирячиха — стоян­ка человека возрастом тыщ 25… — потому что любой информационный повод или гипотеза в азарте воспринимается как провокация: исподволь в каком-то зата­енном сусеке души начинается ощутимое грызение: ты будешь последним сукиным сыном, если не побываешь на этом самом месте. …Зуд разрастается, душа воспаляет­ся, и в конце концов становится совершен­но ясно: жизнь прожита напрасно, если на этом существенном месте не побывать.

Каждый протяжный северный отпуск посвящал поездкам по стране: сначала объездил весь европейский Советский Союз, а потом меня увлекла родная

Сибирь. Я проехал величайшие и пре­красные реки мира: Обь, Енисей, Лену и даже прихватил судоходную часть реки Камчатки, увидел чеховский остров Саха­лин, не раз проехал алтайскими долинами и пересек бесподобные Саяны, омыл ноги в хрустальных водах Байкала и испил из родников, рождающих родную Обь.

В начале было что? В начале было СЛО­ВО. Даже древнее человечество знало основополагающий ответ на основопола­гающий вопрос. Библейское утверждение совершенно не случайно. Это никакая не метафора, а объективная реальность. И тот, кто понимает Слово, знает, что Сло­во — это первая дорога к Богу. В Слове — вся тайна мира. И разгадка твоей жизни и жизни мира. А любая история, ее знание, постижение простирает пространство времени человека. Человек живет не просто календарные сроки, живет исто­рическое время. Человек захотел — ему 5 тысяч лет, захотел — 550 тыщ, а захо­тел — 42 года. Когда мы ходим и видим «календарных» людей — это противно. Человеческой природе противно. Пони­мание истории расширяет твое челове­ческое время. Это те основополагающие вещи, которые помогают осознать себя.

Как патологический оптимист я во­обще неважно думаю о будущем чело­вечества… Потому что… человек далеко уходит от божественного замысла. Он ушел от Природы и создал искусствен­ную природу — это ему безнаказанно и безвозмездно не обошлось. Он ушел из естественного лона. И от себя.

Если я скажу, что я — тонкая натура, страдающий человек, голым сердцем ощущаю мир… Но зачем я буду говорить о тех вещах, которые могут восприниматься как сказки?..

Мы ничего нового тут не изобретем: не­достатки — это продолжение достоинств, значит, бороться с недостатками — это бороться с собственными достоинствами. Поэтому я просто делаю так, чтобы мои недостатки были моим личным горем, а не проблемами окружающих.

15 Заказ 2060

Метки:дорога